Адвокаты Макаров и партнёры

Как сообщил «АГ» председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края Ростислав Хмыров, Комиссия в ближайшее время планирует обжаловать постановления первой инстанции и апелляции, которыми был признан законным обыск в помещении, часть которого занимает адвокат, без наличия санкции суда на это.

История вопроса

Организация «С.» заключила с адвокатом АП Краснодарского края Алексеем Карпенко договор юридического обслуживания, по которому адвокат получил право использовать для своей профессиональной деятельности часть помещения, принадлежащего указанной фирме.

Позднее в данном кабинете без судебного постановления был проведен обыск у компании «С.» в связи с наличием у следователя информации о нахождении там документов и материалов, которые могут иметь отношение к уголовному делу, возбужденному в отношении другого доверителя Алексея Карпенко.

Адвокат и Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края посчитали следственное действие незаконным, однако две инстанции отклонили их доводы, признав обыск проведенным в соответствии с УПК.

Обыск в кабинете адвоката

В производстве второго отдела по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики СУ СКР по Краснодарскому краю находится уголовное дело, возбужденное в отношении Н. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление лицом, выполняющим управленческие функции, своими полномочиями, повлекшее тяжкие последствия).

26 июня 2019 г. старший следователь вынес постановление о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательств. Как указано в документе, из предоставленных органом дознания результатов ОРД следовало, что по месту фактического нахождения сторонней коммерческой организации «С.» могут находиться документы, свидетельствующие о преступной деятельности гражданина Н. и других лиц, в том числе П. – директора компании «С.».

Следователь указал в постановлении, что, согласно ответу вице-президента АП Краснодарского края, по указанному адресу не зарегистрированы «адвокатские образования (адвокатские кабинеты) с местом осуществления в них адвокатской деятельности членами АП Краснодарского края».

Вместе с тем, отметил следователь, на двери кабинета, который является частью помещения, где планируется проведение обыска, имеется табличка «Адвокат Карпенко Алексей Викторович». Указанная информация подтверждалась и материалами дела. Однако следователь решил, что в целях изъятия информации, имеющей значение для уголовного дела, обыск провести возможно.

«Получение разрешения Октябрьского районного суда г. Краснодара о производстве обыска в служебных помещениях, используемых адвокатом для осуществления адвокатской деятельности, нецелесообразно в связи с тем, что предметы, документы и сведения, содержащиеся в электронных носителях информации, имеющие значение для уголовного дела, могут быть утрачены или уничтожены, то есть промедление в производстве обыска может повлечь утрату доказательств», – пояснил следователь.

Обыск был произведен 26 июня. Для участия в следственном действии был вызван представитель АП Краснодарского края Бек Долаков, который счел, что обыск производился с нарушением установленного порядка. В своих замечаниях представитель палаты указал, что после предоставления ему постановления о проведении обыска в случаях, не терпящих отлагательств, он предъявил следователю заверенную копию договора, согласно которому данный кабинет используется адвокатом Алексеем Карпенко.

Бек Долаков напомнил следователю, что на соответствующее помещение распространяется понятие адвокатской тайны, а также что обыск в нем не может производиться без постановления суда. Представитель адвокатской палаты также обратил внимание на невозможность проведения обыска в помещениях, занимаемых адвокатами и адвокатскими объединениями, кроме как в случаях возбуждения уголовного дела в отношении адвоката или предъявления ему обвинения. Однако следователь проигнорировал эти доводы.

В замечаниях к протоколу Бек Долаков указал, что в ходе обыска оперативники и следователь изучали все документы, находящиеся в кабинете, в том числе относящиеся к деятельности адвоката Алексея Карпенко, и, соответственно, нарушили как адвокатскую тайну, так и конституционное право доверителей адвоката на защиту.

Представитель АП Краснодарского края также отметил, что по результатам обыска был изъят компьютер, принадлежащий фирме «Т.», которая использует часть того же помещения на основании договора субаренды. При этом, по словам Бека Долакова, изъятие происходило без участия представителя данного юрлица.

Адвокат направил обращение в АП Краснодарского края

27 июня АП Краснодарского края зарегистрировала обращение Алексея Карпенко. Адвокат сообщил, что 26 июня, в 11:50, его кабинет был вскрыт следователем, несмотря на замечания представителя адвокатской палаты о недопустимости проведения обыска. Сам Алексей Карпенко приехал через 10 минут после начала следственного действия.

Адвокат пояснил, что попытался передать следователю договор оказания юридических услуг, в котором было условие о предоставлении ему данного кабинета, а также договор субаренды помещения, согласно которому вторую часть кабинета занимает организация «Т.», которая находится у него на обслуживании.

Как указано в обращении, следователь отказался принимать договоры, после чего «изъял какие-то документы, в количестве более 130 страниц, не описывая их по индивидуально определенным признакам, изъял компьютер». При этом, по словам адвоката, его рабочий стол и компьютер досматривать не стали. Алексей Карпенко также отметил, что после вручения ему копии протокола обыска следователь в присутствии всех участников следственного действия уведомил адвоката о вызове его на допрос в качестве свидетеля.

В своем обращении Алексей Карпенко указал, что действия следователя незаконны, поскольку он защищает интересы П. и Н. Адвокат пояснил, что П. является директором компании «С.», в отношении которой проводился обыск, а Н. – лицом, в отношении которого возбуждено уголовное дело, в рамках которого обыскивали принадлежащее фирме «С.» помещение. Адвокат посчитал, что следствие оказывает на него психологическое давление. Он также обратил внимание палаты на тот факт, что в случае допроса утратит статус защитника указанных лиц.

Алексей Карпенко подчеркнул, что в соответствии с ч. 2 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Он также упомянул о том, что как защитник Н. и П. не ходатайствовал о допросе в качестве свидетеля, указанные граждане также не заявляли о возможности раскрытия их защитником адвокатской тайны. Поэтому, подытожил Алексей Карпенко, основания для его допроса отсутствуют.

Районный суд согласился с законностью обыска

Уже 28 июня Октябрьский районный суд г. Краснодара подтвердил законность обыска.

Обосновывая свои выводы, первая инстанция указала, что, согласно ответу АП Краснодарского края, адвокатские образования (адвокатские кабинеты) с местом осуществления в них адвокатской деятельности членами указанной палаты по адресу проведения обыска не зарегистрированы. При этом в материалы дела представлен договор субаренды, по которому фирма «С.» предоставила компании «Т.» в срочное владение и пользование часть обыскиваемого помещения.

Суд подчеркнул, что следователь обыскивал стол, который не являлся рабочим столом адвоката, при этом изъятые компьютеры и документы также не были связаны с деятельностью Алексея Карпенко.

АП КК посчитала права адвоката нарушенными

5 июля Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края в своем заключении констатировала нарушение прав Алексея Карпенко, которое выразилось в незаконном производстве обыска в его служебном помещении.

Комиссия отметила, что обыск был произведен без предварительного получения постановления суда. Районный суд признал следственное действие законным, однако материалы дела не содержали ни постановления о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката, ни постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, ни других доказательств, подтверждающих обоснованность производства обыска служебного кабинета адвоката. Более того, как указала Комиссия, какая-либо оценка законности указанного следственного действия в постановлении Октябрьского районного суда отсутствует.

В обоснование своих выводов Комиссия также сослалась на п. 3 ст. 8 Закона об адвокатской деятельности, в соответствии с которым проведение следственных действий, включая производство всех видов обыска, в отношении адвоката допускается только по судебному решению.

Комиссия упомянула Определение Конституционного Суда от 11 апреля 2019 г. № 863-О, согласно которому, если с учетом положений закона осуществление в отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и выемка в его отношении допускаются только при наличии предварительного судебного решения, как того требуют п. 52 ч. 2 ст. 29 и ст. 450.1 УПК.

Как указано в заключении, Октябрьский районный суд оставил вопрос нарушения адвокатской тайны без внимания и не дал ему оценку в своем постановлении. Это, по мнению Комиссии, «дискредитирует всю судебную систему Российской Федерации».

Апелляция подтвердила выводы первой инстанции

8 июля председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП КК Ростислав Хмыров подал в Краснодарский краевой суд апелляционную жалобу, в основу которой было положено заключение от 5 июля.

Ростислав Хмыров также обратил внимание суда на тот факт, что, обосновывая необходимость проведения обыска, следователь в своем постановлении сослался на результаты ОРД, которые дали ему основания предположить наличие по адресу, где позднее был проведен обыск, сведений, имеющих значение для уголовного дела. Однако при этом, как отмечено в апелляционной жалобе, в материалах, на основании которых Октябрьский районный суд признал следственное действие законным, не было ни самих результатов ОРМ, ни постановления об их рассекречивании.

Кроме того, председатель Комиссии указал, что Алексей Карпенко не был приглашен в судебное заседание для обсуждения вопроса о законности обыска, несмотря на то что он заблаговременно подавал ходатайство об этом на имя председателя суда.

Ростислав Хмыров подчеркнул, что до начала обыска Бек Долаков предоставил следователю заверенную копию договора юридического обслуживания, из которой следовало, что обыскиваемый кабинет является служебным помещением адвоката. При этом суд первой инстанции не оценил ни данный договор, ни действия следователя, который проигнорировал указанный документ и провел обыск.

Адвокат Алексей Карпенко также подал апелляционную жалобу, в которой, в частности, указал, что не был извещен о дате судебного заседания в первой инстанции.

Краснодарский краевой суд изучил договор юридического обслуживания, заключенный между фирмой «С.» и Алексеем Карпенко, на основании которого адвокату была предоставлена часть обыскиваемого помещения. Апелляция заметила, что соглашение датировано 15 октября 2018 г., при этом в его тексте указано, что оно действует по 31 декабря 2013 г.

Краевой суд решил, что выводы первой инстанции основаны на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании, поэтому доводы апелляционных жалоб были признаны судом несостоятельными и необоснованными.

Апелляция посчитала, что при производстве обыска не был нарушен УПК, поскольку постановление о его проведении было вынесено уполномоченным должностным лицом. Краевой суд подчеркнул, что следственное действие не было направлено на получение документов и материалов, содержащих адвокатскую тайну, поскольку обыск проводился по факту преступной деятельности иных лиц в их рабочем кабинете. По мнению апелляции, именно присутствующий при проведении следственного действия представитель адвокатской палаты был обязан обеспечить соблюдение адвокатской тайны.

Суд также отклонил довод Алексея Карпенко о том, что ему не была обеспечена возможность участия в заседании первой инстанции. Апелляция решила, что это не может служить основанием для отмены постановления нижестоящего суда, поскольку адвокат воспользовался указанным правом при рассмотрении дела Краснодарским краевым судом, который подтвердил отсутствие нарушений УПК при проведении обыска.

5 сентября, завершив анализ материалов дела, вторая инстанция вынесла апелляционное определение, в котором согласилась с законностью и обоснованностью постановления Октябрьского районного суда.

Планы по кассационному обжалованию и обращению в ЕСПЧ

Ростислав Хмыров сообщил «АГ», что апелляционное постановление в полном объеме удалось получить только 30 сентября. По его словам, в настоящий момент Комиссия готовится к кассационному обжалованию. «Мы понимаем, что, скорее всего, добиться признания обыска незаконным в российских судах не удастся. Поэтому Комиссия уже приступила к подготовке жалобы в Европейский Суд по правам человека», – сказал Ростислав Хмыров.

Он подчеркнул, что вне зависимости от ответа АП Краснодарского края следователь не имел права проводить обыск, поскольку в материалах уголовного дела имелась информация о том, что соответствующий кабинет является рабочим местом адвоката. «Порочная практика о признании обысков у адвокатов законными, которую постепенно формируют суды, – это реальная угроза для каждого из нас. Такие решения требуют адекватного реагирования со стороны как адвокатского сообщества, так и государства. Поэтому призываю коллег принципиально и активно обжаловать каждый незаконный обыск, каждое нарушение профессиональных прав адвокатов, используя все процессуальные возможности, предоставленные законодательством», – заключил Ростислав Хмыров.

В Республике Крым присяжные заседатели дважды оправдали подсудимого, обвинявшегося в совершении убийства. На третьем круге обвинение было изменено на ч. 4 ст. 111 УК, однако коллегия снова вынесла оправдательный вердикт, а суд – оправдательный приговор.

Позиция обвинения

По версии следствия, 29 октября 2017 г. гражданин Б., узнав, что мать его девушки избили П. и В., вместе со своим знакомым А. пришел в помещение, где находились указанные лица. Там он ударил П. по голове деревянной палкой, а после того, как она сломалась, нанес ему несколько ударов по голове и рукам. Через несколько часов П. скончался в реанимации.

Утверждая обвинительное заключение, заместитель Сакского межрайонного прокурора Республики Крым исходил из того, что смерть П. наступила в результате действий Б., поэтому последнему было предъявлено обвинение в убийстве по ч. 1 ст. 105 УК.

Аргументы стороны защиты

Интересы Б. представлял адвокат АП Республики Крым Анатолий Туйсузов. Он сообщил «АГ», что для обоснования необходимости оправдания своего доверителя использовал три основных аргумента.

Во-первых, следствие исходило из того, что Б. нанес потерпевшему пять ударов. Один – деревянной палкой по голове и еще не менее четырех – кулаком в район головы и рук. При этом, согласно заключению судебно-медицинского эксперта, у потерпевшего были обнаружены телесные повреждения, последовавшие не менее чем от двенадцати травматических воздействий. По мнению адвоката, такие существенные расхождения свидетельствовали о нанесении ударов не только Б., но и еще кем-то.

Во-вторых, защитник обратил внимание на тот факт, что после того, как потерпевший был доставлен в больницу, ему не оказали надлежащую медицинскую помощь. Со слов сотрудников скорой помощи, из карты вызова и иной медицинской документации следовало, что при первых двух осмотрах состояние пострадавшего не вызывало серьезных опасений. Однако, несмотря на это, менее чем через два часа после первого осмотра состояние больного резко ухудшилось, на фоне остановки кровообращения наступила смерть.

По словам Анатолия Туйсузова, в ходе судебного рассмотрения дела не удалось получить ответ на вопрос о причине остановки кровообращения и возможности ее предотвращения. Адвокат также отметил, что медработники не пытались реанимировать П. и даже не сделали ему обезболивающий укол. С учетом этого, по мнению защитника, неясно, была ли причинно-следственная связь между причиненными П. телесными повреждениями и его смертью.

Защитник также указывал, что обвинение не доказало направленность умысла Б. именно на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего либо на убийство последнего.

Анатолий Туйсузов обратил внимание суда на тот факт, что в рапорте дежурного по отделу МВД «Сакский» о регистрации полученного из больницы сообщения указано, что П. поступил, в частности, с переломами ребер. При этом из заключения эксперта следовало, что рентгенснимок груди не делался. Однако в этом же заключении было указано, что при проведении судебно-гистологического исследования у потерпевшего обнаружен в легком участок ушиба в подплевральном отделе с региональной аспирацией крови. Что фактически, по мнению защитника, подтверждало возможный перелом ребер.

Адвокат подчеркнул, что судебно-биологическая экспертиза подтвердила отсутствие следов крови на одежде Б. При освидетельствовании подсудимого на его правом кулаке была обнаружена ссадина у основания второго пальца размером 0,1 см. Защитник указал на то, что повреждение было бы более серьезным, если бы его доверитель действительно «проломил» череп потерпевшему кулаком, как говорило обвинение. Кроме того, в ходе двух осмотров помещения, где был обнаружен П., следы крови также не были найдены.

Анатолий Туйсузов ссылался и на то, что следствие проигнорировало обстоятельства, наводящие на мысль о нанесении ударов потерпевшему третьим лицом. Как сообщил подсудимый, «разбираться» с обидчиками матери своей девушки он отправился вместе со своим знакомым А., более того, по инициативе последнего. При этом Б., мать его девушки и сожительница потерпевшего подтвердили тот факт, что А. заходил в помещение, где находился П., тогда как сам А. это отрицал.

Защитник Б. полагал, что необходимо было надлежащим образом проработать версию о причастности А. к преступлению, поскольку последний вел себя агрессивно в вечер убийства и ранее был неоднократно судим. Более того, после случившегося А. скрылся, его разыскивали и впервые смогли допросить только через полгода после смерти П.

«Уверен, что над его показаниями “поработали” сотрудники полиции, потому что им надо было раскрыть преступление. Поскольку был задержан мой доверитель и, более того, ему уже предъявили обвинение, необходимы были дополнительные доказательства именно его причастности к убийству», – прокомментировал «АГ» Анатолий Туйсузов.

Апелляция отменила первый оправдательный приговор

24 сентября 2018 г. присяжные вынесли вердикт, в котором посчитали недоказанным факт совершения преступления именно подсудимым. На его основе 2 октября 2018 г. Сакский районный суд Республики Крым вынес оправдательный приговор.

Заместитель Сакского межрайонного прокурора обратился в Верховный Суд Республики Крым, посчитав, что нижестоящая инстанция допустила ряд существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые повлияли на содержание данных присяжными заседателями ответов. Он также полагал, что оправдательный приговор постановлен на основании противоречивого вердикта. Исходя из этого, гособвинитель просил отменить приговор и направить уголовное дело на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционном определении от 4 декабря 2018 г. по делу № 22-3105/2018 судебная коллегия согласилась с тем, что защитник систематически и целенаправленно нарушал порядок рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, который был ему разъяснен.

ВС Республики Крым указал, что адвокат в присутствии присяжных заседателей выяснял вопросы процессуального характера, а также ставил вопросы относительно исследования фактических обстоятельств дела, доказанность которых не устанавливается присяжными. В определении отмечено, что Анатолий Туйсузов в прениях касался вопросов, не подлежащих разрешению присяжными заседателями, и ссылался на обстоятельства, которые не были предметом исследования в судебном заседании с участием присяжных. При этом, по мнению апелляции, председательствующий судья не принимал никаких мер, предусмотренных ст. 258 УПК, для ограждения присяжных заседателей от незаконного воздействия.

Коллегия согласилась тем, что защитник в присутствии присяжных, выходя за пределы вопросов, подлежащих разрешению по данному уголовному делу, неоднократно доводил до их сведения версию, согласно которой смерть П. наступила в результате ненадлежащей и несвоевременно оказанной ему медицинской помощи.

ВС РК отметил, что председательствующий прерывал защитника и разъяснял присяжным заседателям необходимость не принимать во внимание его высказывания много раз. Однако, по мнению судебной коллегии, многочисленные систематические и целенаправленные сообщения о том, что закон запрещает обсуждать в их присутствии, не могли не повлиять на свободу коллегии в оценке доказательств по делу.

Судебная коллегия ВС РК указала, что, поскольку адвокат нарушил требования закона более 45 раз, председательствующий должен был принять иные достаточные и эффективные меры, предусмотренные ст. 258 УПК РФ, исключающие незаконное воздействие на присяжных. По мнению апелляции, недостаточно просто прервать речь защитника после того, как он уже «довел до сведения присяжных заседателей недозволенную информацию».

Более того, ВС РК посчитал вердикт присяжных заседателей неясным и противоречивым. Суд указал, что присяжные согласились с тем, что Б. нанес удары П., не согласившись с тем, что П. скончался именно от этих ударов. Однако дали отрицательный ответ на второй вопрос о том, совершил ли Б. указанное деяние. ВС РК посчитал, что указанные ответы противоречат друг другу.

Апелляция также обратила внимание на тот факт, что при формировании коллегии присяжных заседателей никто из кандидатов не заявил о привлечении его к административной ответственности. Однако гособвинитель предоставил во вторую инстанцию сведения о том, что присяжная С. была привлечена к такой ответственности, о чем она знала. При этом С. вошла в основной состав коллегии присяжных заседателей и приняла участие в вынесении вердикта. Как указано в определении, сокрытие этих сведений лишило сторону обвинения «в полной мере воспользоваться своим правом на мотивированный или немотивированный отводы и, как следствие, на формирование беспристрастной и объективной коллегии присяжных заседателей».

С учетом указанных процессуальных нарушений ВС РК отменил оправдательный приговор и передал уголовное дело на новое судебное рассмотрение иным составом того же суда.

Второй оправдательный приговор также был отменен

При повторном рассмотрении дела в Сакском районном суде 6 февраля 2019 г. коллегия присяжных заседателей дала отрицательный ответ на первый вопрос, признав недоказанным наличие деяния, в совершении которого обвинялся подсудимый. Поэтому 11 февраля 2019 г. Б. снова был оправдан.

Гособвинитель вновь подал апелляционное представление в Верховный Суд РК, потребовав отменить приговор и передать дело на новое судебное разбирательство со стадии формирования коллегии присяжных заседателей. Он обосновал свои доводы тем, что при формировании прошлой коллегии присяжных два кандидата, включенные затем в основной состав, скрыли факт привлечения их к административной ответственности. Это, по мнению обвинения, свидетельствовало о необъективности указанных лиц.

В апелляционном представлении также было указано на то, что защита снова доводила до присяжных не относящуюся к делу информацию, указывала на необъективность органов следствия, давала негативную характеристику умершему, высказывала предположение о заинтересованности сотрудников правоохранительных органов, а также ставила под сомнение законность и допустимость доказательств и выводы эксперта.

Прокурор подчеркнул, что адвокат снова ссылался в прениях на не исследованные в суде доказательства, и это повлияло на мнение, беспристрастность и ответы присяжных при вынесении вердикта. Обвинение посчитало, что обозначенные нарушения привели к вынесению незаконного вердикта и постановлению на его основании неправосудного приговора.

ВС РК согласился с доказанностью сокрытия двумя присяжными информации о привлечении их к административной ответственности, а также с тем, что сторона обвинения была лишена возможности в полной мере воспользоваться своим правом на отвод указанных кандидатов в присяжные заседатели (апелляционное определение от 11 апреля 2019 г. по делу № 22-886/2019).

Следовательно, сделал вывод суд, включение в состав коллегии присяжных заседателей кандидатов, которые скрыли имеющую значение информацию, ставит под сомнение законность и объективность суда, рассмотревшего дело.

Кроме того, ВС РК указал, что при новом рассмотрении дела снова нарушались требования ч. 7 ст. 335 УПК, согласно которой в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей исследуются только те обстоятельства, доказанность которых устанавливается присяжными в соответствии с их полномочиями.

Судебная коллегия также пришла к выводу о том, что лицо, признанное потерпевшим, не было надлежащим образом извещено о дате и времени рассмотрения дела, в результате чего было ограничено его право на представление доказательств, что в силу ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ также является основанием для отмены приговора.

Руководствуясь этим, апелляционная инстанция отменила второй оправдательный приговор, еще раз возвратив дело в суд первой инстанции.

Подсудимый был оправдан в третий раз

14 июня 2019 г. прокурор вынес постановление об изменении квалификации деяния – Б. теперь вменялась не ч. 1 ст. 105, а ч. 4 ст. 111 УК – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

17 сентября в ходе третьего рассмотрения уголовного дела коллегия присяжных заседателей указала, что деяния, вменяемого Б., не было. 18 сентября в связи с неустановлением события преступления и вынесением оправдательного вердикта присяжных районный суд снова оправдал подсудимого.

Как сообщил «АГ» Анатолий Туйсузов, было непросто объяснить присяжным сугубо юридическую формулировку «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего». По его словам, при вынесении вердикта мнения присяжных разделились, однако трое высказались о невиновности Б., что по закону явилось достаточным основанием для вынесения оправдательного вердикта и приговора.

Защитник рассказал о том, что еще 28 мая этого года он подал жалобу в интересах Б. в Европейский Суд по правам человека. Адвокат пояснил, что надеется на помощь ЕСПЧ в том случае, если в конечном итоге не удастся добиться оправдания доверителя. «Уверен, что прокуратура не смирится с оправданием и, что называется, будет отстреливаться “до последнего патрона”. Иначе она уже согласилась бы с незаконным привлечением к уголовной ответственности невиновного лица и подтвердила бы полный непрофессионализм следствия. А мой подзащитный, наконец, смог бы воспользоваться правами на реабилитацию и на получение от государства возмещения морального и материального вреда», – заключил Анатолий Туйсузов.